ЗАКАЗАТЬ СОЧИНЕНИЕ ДЛЯ ДУХОВНОЙ АКАДЕМИИ И СЕМИНАРИИ

Заказать сочинения, курсовые работы для Духовной Семинарии

+3 8073 307 54 90

Заказать

Заказать реферат, сочинение, курсовую работу для Духовной Семинарии и Академии

Ранняя форма тринитарной доктрины Августина

 Как ясно из предыдущего обзора, тринитарный вопрос занимает в мировоззрении Августина совершенно особое место, а интерес к нему Августин проявлял, начиная с самых ранних философских диалогов. Как справедливо утверждает К. Морескини, «проблема трех Лиц и Их интерпретация в терминах, принадлежащих Плотину, восходит к самому начальному периоду мысли Августина». Действительно, уже в диалоге «О блаженной жизни» (386 г.), написанном вскоре после своего обращения в христианство, Августин ставит достижение человеком блаженства в тесную связь с познанием Божественной Троицы, которую он мыслит не только в библейских образах, но и в философских категориях:

«Итак, всякий кто имеет свою меру, то есть мудрость (modum suum, id est sapientiam), блажен. Какая же мудрость должна быть названа мудростью, если не Мудрость Божия (Dei Sapientia)? Благодаря Божественному авторитету мы признали, что Сын Божий есть не что иное, как Премудрость Божия (1 Кор. 1:24), а этот Сын Божий, конечно, есть Бог. Поэтому всякий, имеющий Бога, блажен, — положение, с которым мы согласились уже прежде, когда собрались на это наше собрание. Но что такое, по вашему мнению, мудрость, если не истина? Ибо и это сказано: “Я есмь Истина” (Ин. 14:6). Истина же, чтобы быть Истиною (veritas autem ut sit), получает бытие от некоей высочайшей Меры (per aliquem summum modum), от которой она происходит и к которой как совершенная возвращается (a quo procedit, et in quem se perfecta convertit). Для самой же высочайшей Меры не полагается уже никакой другой меры; ибо если высочайшая Мера измеряется высочайшею же Мерою, то измеряется сама собою. Но необходимо, чтобы высочайшая Мера была и мерою истинной, чтобы как Истина рождается от Меры, так и Мера познавалась Истиной. Кто таков Сын Божий? Сказано: “Истина”. Кто же есть Тот, Кто не имеет Отца, Кто иной, как не высочайшая Мера? Итак, кто приходит к высочайшей Мере через Истину, тот блажен, а это значит — иметь Бога в душе, т. е. услаждаться Богом (Deo frui)… Итак, полное душевное насыщение и настоящая блаженная жизнь состоит в том, чтобы благочестиво и совершенно познать, Кто ведет тебя к Истине (a quo inducaris in veritatem), какой Истиной ты услаждаешься (qua veritate perfruaris) и посредством чего ты соединяешься с высочайшей Мерой (per quid connectaris summo modo). Эти Три (quae tria) по устранению тщеты разнообразного суеверия, указывают понимающим на единого Бога и единую сущность (unum Deum unamque substantiam)… Сохрани молящихся, Троица (fove precantes Trinitas)!»

Очевидно, мы находим здесь одну из самых первых попыток Августина рационально постичь тайну Троицы и выразить ее с помощью определенных философских категорий. Если свести их вместе, мы получим следующую тринитарную формулу:

ОтецСынДух
Высочайшая
Мера
Премудрость и
Истина
Ведущий к Истине,
Посредствующая
связь
(Источник)исхождениевозвращение
единый Бог и единая сущность

Рассмотрим теперь, какие философские источники можно установить для этой формулы. Прежде всего, редкое выражение «высочайшая мера» (summus modus), которое Августин относит к Богу Отцу, имеет явно небиблейское происхождение изаимствовано, скорее всего, у Плотина. В самом деле, Плотин называет Единое-Благо, с которым Бога Отца соотнес еще Марий Викторин, как мы показали выше, «мерой и пределом всего» (μέτρον πάντων καί πέρας), от которого все зависит и к которому все стремится, но которое само ни в чем не нуждается (άνενδεές), будучи самодавлеющим (ικανόν έαυτφ) и «производя из себя ум, сущность, душу, жизнь и умственную деятельность» (δούς έξ αύτού νούν καί ούσίαν καί ψυχήν καί ζωήν καί περί νούν ένέργειαν). В другом месте Плотин называет Единое «мерой, которая сама не имеет меры» (μέτρον γάρ αύτό καί ού μετρούμενον), поскольку оно не имеет ничего предшествовавшего себе в качестве первопричины и не может быть поставлено в один ряд с остальными сущими. Это очень сходно с приведенным выше выражением Августина: «Для самой же высочайшей Меры не полагается уже никакой другой меры». Далее, что касается представления Августина о Сыне как Божественной Мудрости и Истине, Которая получает бытие от этой высочайшей Меры, происходя от нее и возвращаясь к ней как уже совершенная, то здесь за библейскими понятиями видится явная параллель с учением Плотина о происхождении Ума от Единого, которое мы уже рассматривали в связи с Марием Викторином и согласно которому Ум сначала происходит от Единого в качестве бытия, подобно зрению, не видящему свой объект, а затем возвращается к нему и взирает на него, становясь действительным Умом. Представление же о Сыне как Божественной Мудрости хотя и взято Августином из первого послания апостола Павла к Коринфянам, однако имеет параллели и у Плотина, который утверждает, что «Ум породил Мудрость» (ό νούς έγέννησε την σοφίαν), которая есть он сам и которая совпадает с самой его истинной сущностью (άληθινη σοφία ούσία). Наконец, роль Св. Духа как «ведущего к Истине» и «посредствующей связи» между людьми и Богом может быть рассмотрена в контексте учения Плотина о мировой Душе как Логосе, открывающемся в индивидуальных душах и посредством интеллектуального познания возводящем к Уму, а через него — к Единому. Подобное учение о «иллюминации» (illuminatio), т.е. просвещении душ людей к познанию Бога, мы встречаем в другом раннем сочинении Августина — «Монологах» (386-387 гг.). В первой книге этого сочинения проводится аналогия между
чувственным познанием вещей и интеллектуальным познанием идей при помощи Божественного Света, для чего используется знаменитый платоновский образ солнца. Августин рассуждает следующим образом:

«И Бога мы постигаем умом, и известные научные положения мы также постигаем умом, тем не менее они весьма различны между собой. И земля видима, и свет видим; но землю видеть нельзя, если она не освещена светом. Так и относительно научных положений, которые всякий, понимающий их, признает без всякого колебания за самые истинные, следует думать, что их нельзя было бы осознать, если бы они не были освещены как бы некоторым своим солнцем (ab alio quasi suo sole illustrentur). Поэтому как в отношении к видимому солнцу следует различать три вещи, а именно: что оно существует, что оно светит и что оно освещает (quod est, quod fulget, quod illuminat), так и в этом таинственнейшем Боге, Которого ты хочешь уразуметь, присутствуют вот эти Три: что Он существует, что Он познается и что Он дает познавать все остальное (tria quaedam sunt; quod est, quod intelligitur, et quod caetera facit intelligi)».

По мнению К. Морескини, с которым мы склонны согласиться, здесь под «умопостигаемым Солнцем» имеется в виду Отец, под Его «умопостигаемостью», или Умом — Сын, а под умственным «просвещением», изливающимся от Него на творения — Св. Дух. Другой исследователь, Оливье Дю Руа, сопоставил роль, которую Августин приписывает разуму (ratio) в познании истины в диалоге «О порядке», с той ролью, которую Плотин приписывает логосу (λόγος), являющемуся порождением Ума и высшей частью мировой Души. Так, в первом трактае пятой Эннеады (V 1), который, как мы видели, был хорошо известен Августину, Плотин утверждает:

«Как слово произносимое есть подобие слова в Душе (λόγου τού έν ψυχή), так и она есть слово Ума (αύτή λόγος νού) и вся та энергия и жизнь, которую он изливает ради гипостазирования другого (ή πάσα ένέργεια καί ήν προΐεται ζωήν εις άλλου ύπόστασιν)… Ум родил душу, будучи совершенным умом. Порождение ума есть некое слово и проявление (λόγος τις καί ύπόστασις), нечто размышляющее (τό διανοούμενον). А таковым является то, что движется вокруг ума, и есть свет ума и след, тянущийся к нему; с одной стороны, это соприкасается с ним и так наполняется и наслаждается им, и приобщяется к нему; а с другой — касается того, что после него, а вернее рождает то, что по необходимости хуже души; и вплоть до сих пор — область божественного» (τά θεία).

Если мы теперь обратимся к дилогу Августина «О порядке», то обнаружим там следующее определение разума, который, по мнению Августина, свойственен как каждой индивидуальной, так и всеобщей Душе:

«Разум (ratio) — это движение духа (mentis motio), имеющее силу различать и соединять то, что подлежит изучению. Однако пользоваться его руководством для познания Бога, равно как и самой души, которая существует как в нас, так и повсюду (aut in nobis, aut usquequaque est animam), род человеческий может чрезвычайно редко. И это потому, что всякому, вступившему в область этих [телесных] чувств, трудно возвратиться в себя самого (redire in semetipsum). Поэтому, хотя люди в этих обманчивых условиях и стараются делать все согласно с разумом, они не знают, за исключением весьма немногих, что такое сам разум и каковы его свойства (quid sit ipsa ratio, et qualis sit)».

Ясно, что Августин мыслит здесь разум в качестве сверхиндивидуального или всеобщего начала мышления. Августин так характеризует человека, вступившего на «путь разума», ведущий его к познанию наук:

«Вступивший в эту дверь без всякого колебания следует правилам наилучшей жизни; став же благодаря им способным учиться, он потом узнает, насколько разумно все то, чему он следовал прежде [обращения к] разуму; и что такое сам этот Разум (ipsa ratio), которому он следует и который познает теперь, выйдя из колыбели авторитета крепким и зрелым; и что такое Ум, в котором — все, или, лучше сказать, который сам — все (intellectus, in quo universa sunt, vel ipse potius universa); наконец, что, будучи вне всего, служит Началом всего (praeter universa universorum principium)».

«Истинная и, так сказать, подлинная философия (germana philosophia) своей задачей имеет не что иное, как научить тому, что служит безначальным Началом всех вещей (omnium rerum principium sine principio), какой в Нем пребывает Ум (quantusque in eo maneat intellectus) и Что от Него без всякого умаления исходит для нашего спасения (quidve inde in nostram salutem sine ulla degeneratione manaverit). Об этом едином всемогущем Боге, имеющем три силы (unum Deum omnipotentem eumque tripotentem) — Отца, Сына и Святого Духа — учат религиозные таинства, освобождающие народы благодаря чистой и непоколебимой вере».

Итак, наряду со знакомым нам через Викторина представлением о Боге как «обладающем тремя силами» (tripotens) мы видим здесь следующую тринитарную схему Августина, параллельную схеме Плотина:

Единое

Ум

Логос (Душа)

Начало (principium)

Ум (intellectus)

Разум
(ratio)

Безначальное Начало

Пребывающий УмИсходящее для нашего спасения
ОтецСынДух
единый Бог — трехсильный Бог

Таким образом, с большой долей вероятности можно заключить, что ранняя форма тринитарной доктрины Августина напрямую зависела от учения Плотина о трех первоначальных сущностях или ипостасях (substantiae) — Едином, Уме и Душе, о которых, как мы видели выше, Августин говорит и в своем позднем трактате «О граде Божием», прямо соотнося их с христианской Троицей. По мнению О. Дю Руа, найденный у Плотина и усвоенный Августином путь обращения человека из внешнего мира внутрь себя (или интроспекции), к своей душе и находящемуся в ней умопостигаемому миру чистых идей, а затем — интеллектуального восхождения к Богу (или философской анагогии) через усваиваемый разумом «порядок наук» (ordo eruditionis), заключается в нахождении внутри самого себя присутствия Бога, Который открывается как Первоначало (principium) через порожденный Им Ум (intellectus, sapientia, veritas), содержащий в себе полноту идей (ideae, principales formae, rationes), и исходящий от Ума Разум (ratio = λόγος = мировая Душа), как Божественный Дар (donum Dei, munus) просвещающий частные души и делающий их способными к познанию идей в их совокупности — Божественной Премудрости, а затем — и ее Первоначала, Бога Отца и высочайшей Меры. Таким образом, по мнению Дю Руа, которое разделяли и разделяют большинство как зарубежных, так и отечественных исследователей, именно у Плотина Августин обнаружил особый внутренний способ познания тайны Божественной Троичности, что побудило его рассматривать христианское учение о Троице в свете плотиновского учения о трех ипостасях.

Помимо этого «анагогического» способа познания и выражения тайны Троичности в процессе познания истины, для ранней тринитарной доктрины Августина характерна еще одна форма, которую О. Дю Руа назвал «тринитарной онтологией», а К. Морескини — «тринитарной метафизикой». Речь идет о том, что Божественная Троица открывается в мире как Первопричина трех состояний или трех параметров всех сотворенных вещей; в свою очередь, обнаружение в мире подобной тринитарной онтологической структуры может привести человека к познанию ее Первообраза — самой Божественной Троицы. По мнению Дю Руа, так Августину удалось объединить два пути познания Троицы, взаимодополняющих друг друга: «путь внутреннего просвещения», основанный на плотиновской «анагогии», и «путь размышления над творением», или «тринитарную онтологию», также возводящую ум к Троице. Впервые «тринитарная онтология» встречается в одном из «83-х различных вопросов» (388 г.), озаглавленном De Trinitate:

«Все, что есть, посредством одного удерживается неизменным, посредством другого различается [от всего прочего], а благодаря третьему согласовывается [с самим собой]. Итак, если все творение в совокупности, во-первых, существует неким образом (est quoquo modo), далее, в высшей степени отлично (distat) от того, что вообще есть ничто, и наконец, согласовывается с самим собой своими частями (sibimet congruit), то подобает, чтобы и Причина его также была тройственной (causam quoque ejus trinam esse): почему оно есть, почему является таковым, почему дружественно себе (qua sit, qua hoc sit, qua sibi amica sit). Но причину творения, то есть Творца, мы называем Богом. Итак, необходимо, чтобы Он был Троицей, лучше, разумнее и блаженнее Которой совершенный разум не может найти».

То же самое представление о тринитарной структуре сотворенных вещей мы встречаем вскоре в трактате «Об истинной религии» (390 г.), где Августин утверждает следующее:

«Познав самого единого Бога — Отца, Сына и Духа Святого, эту Троицу, насколько познать это дано нам в настоящей жизни, мы, ни мало не колебаясь, признаем, что всякое разумное, одушевленное и телесное творение от этой творческой Троицы (ab eadem Trinitate creatrice), насколько оно существует, имеет свое бытие и свою форму (esse in quantum est, et speciem suam habere), и управляется Ею в совершеннейшем порядке (et ordinatissime administrari); причем это нужно понимать не так, что одну часть творения создал Отец, другую — Сын, а третью — Дух Святой, а так, что и все вместе, и каждая природа в отдельности созданы Отцом через Сына в даре Духа Святого (Patrem fecisse per Filium in dono Spiritus sancti). Ибо всякая вещь, назовем ли мы ее субстанцией, или сущностью, или природой, или же другим каким-либо более подходящим термином, одновременно имеет в себе и то, и другое, и третье (simul haec tria habet), так что и представляет собой нечто единое (unum aliquid sit), и отличается от остальных своей формой (specie propria), и не выступает из порядка вещей (rerum ordinem)».

Итак, перед нами основная «онтологическая триада» Августина: бытие - форма — порядок (esse — species — ordo), которую некоторые исследователи назвали «тремя категориями Августина». То, что такая «тринитарная онтология» была глубинной интуицией Августина, подтверждается и его поздними сочинениями, например, трактатом «О граде Божием» мы встречаем ту же триаду:

«Поскольку мы люди, созданные по образу Творца своего, у Которого и Вечность истинна, и Истина вечна, и Любовь вечна и истинна, и Который сам есть вечная, истинная и достохвальная Троица, неслиянная и нераздельная; то в тех вещах, которые ниже нас, но которые сами не могли бы ни существовать каким бы то ни было образом (aliquo modo essent), ни удерживать какой-либо вид (aliqua specie continerentur), ни стремиться к какому-нибудь порядку, ни удерживать его (aliquem ordinem vel appeterent, vel tenerent), если бы не были сотворены Тем, Кому свойственно высочайшее бытие, Который высочайше премудр и высочайше благ (qui summe est, qui summe sapiens est, qui summe bonus est), —    в этих вещах, неустанно пробегая все сотворенное Им, мы должны разыскивать как бы некоторые следы Его (quaedam ejus vestigia), отпечатленные Им в одном месте более, в другом — менее».

Как видим, Августин пользуется здесь хорошо известным нам методом «физической аналогии», который предполагает, что в творении должны присутствовать следы (vestigia) деятельности Творца ad extra. Однако речь идет не просто о случайно выбранной аналогии, как это было прежде у апологетов (солнце - свет — сияние, корень — ствол — ветвь, источник — ручей — река и т.п.), но аналогии причинного типа: поскольку в каждой вещи сотворенного мира можно наблюдать три базовых характеристики или параметра, это предполагает, что их причина также должна быть тройственной (causa trina). Таким образом, Августин строит свою «тринитарную онтологию» таким образом, чтобы она напрямую отражала в себе «тринитарную теологию».

Выше мы указали на предположительные теологические источники этой «тринитарной онтологии» Августина, такие как формула апостола Павла: «Ибо все из Него, через Него и к Нему» (Рим. 11:36) и ее истолкование в тринитарном смысле у греческих и латинских христианских теологов IV века. Но есть ли у этой концепции философские источники? И если да, то каковы они? В свое время еще Вилли Тайлер, специально занимавшийся вопросом влияния философии Порфирия на мысль Августина, выдвинул гипотезу о том, что в основе трех элементов этих августиновских триад лежат три базовые онтологические категории, предположительно, характерные для метафизики Порфирия: ούσία — είδος — τάξις. Однако эта гипотеза не подтверждается сохранившимися текстами Порфирия, но лишь вторичной передачей его учения поздними неоплатониками. Так, Прокл в своем «Комментарии к Тимею» приписывает Порфирию различие между Отцом как создателем материи и всего космоса в целом (πατήρ ό άφ' έαυτού γεννών το ολον, ολου αίτιος) и Демиургом (ποιητής) как Началом, упорядочивающим мировую материю, подобно тому, как распорядитель дома наводит в нем порядок (ό οικοδόμος τής οικίας). Кроме того, некоторые исследователи приписывают Порфирию следующее представление, излагаемое Проклом в том же «Комментарии» в виде гипотезы: можно говорить, что Демиург (вероятно, мировая Душа) — это одна единственная причина мира (τον δημιουργόν πάντων ένα όντα αίτιον), поскольку он сам содержит в себе разные уровни реальности: Благо (τό έαυτού άγαθόν), умопостигаемый образец (τό έν αύτφ παράδειγμα) и собственное творческое и упорядочивающее начало (τό ποιητικόν ιδίωμα καί τεχνικόν), и действует в соответствии с этими началами, порождая материю в соответствии с Благом (κατά τό άγαθόν ύλη = ούσία), форму в соответствии с образцом (κατά τό παράδειγμα τό έν αύτφ είδος) и порядок в космосе в соответствии со своей собственной творческой особенностью (κατά τό τεχνικόν ιδίωμα ή τάξις). Если свести все это вместе, то,
согласно Порфирию, через посредство мировой Души Единое-Благо выступает как причина материи, или сущности, мира; Ум как умопостигаемый образец — причина формы мира; а мировая Душа как его непосредственный Демиург — причина царящего в мире порядка. О похожем учении Порфирия свидетельствует и Иоанн Филопон, согласно которому, Порфирий логически различал три момента в творении мира: Единое-Благо производит материю мира (ύλην), Ум придает ей форму (σωματωθή ύλη) и производит тела (τά ύποστάντα σώματα), а Демиург (Душа) придает миру упорядоченность (τά σωματωθέντα ταχθή, θεός ό ταύτα τάσσων). Однако впоследствии А. Шиндлер и О. Дю Руа подвергли аргумены Тайлера критическому анализу и показали, что ранняя тринитарная модель Августина ближе к Плотину, чем к Порфирию. Так, Плотин полагает, что Единое является причиной всякого единства и меры, без которого вещь не может существовать; что Ум, будучи образом Единого, является для всех вещей источником формы и определенности бытия; наконец, что мировая Душа обладает в мире упорядочивающей и связующей функцией.

Интересно, что сам Августин в качестве источника своей триады: бытие - форма — порядок ссылается не на философскую традицию, а на античную логико-риторическую традицию, в которой было принято исследовать и обсуждать какой- либо предмет с трех сторон или с трех вопросов. Так, изложив приведенное выше представление о Троице как «тройственной причине» в сборнике «О различных вопросах», Августин добавляет:

«Потому и когда разыскивают истину, также невозможно, чтобы существовало более, чем три рода вопросов (tria genera quaestionum): существует ли [нечто] вообще, является ли оно тем или другим, должно ли оно быть одобрено или осуждено».

Эти три вопроса, в своей сути восходящие к Аристотелю, были известны Августину из латинской риторической традиции — через Цицерона и Квинтиллиана. Однако если у них они были не более, чем логическим средством изложения мыслей и построения речей, Августин наделяет их онтологическим статусом, тем самым создавая свою «тринитраную онтологию», причиной которой служит «тринитарная теология», т.е. сама Божественная Троица.

Точно как же Августин использует для этого и известное деление философии на три части: физику, логику и этику — деление, которое он приписывает Платону. так, разбирая в восьмой книге трактата «О граде Божием» мнения неоплатоников, которые он считает истинными, Августин говорит:

«Ибо возможно, что те, которые приобрели известность своим наиболее тонким и правильным пониманием Платона, которого вполне заслуженно ставят гораздо выше всех философов разных народов, и последовавшие ему, именно благодаря этому высказываются о Боге так, что в Нем находится и причина бытия, и способность мышления, и порядок жизни (et causa subsistendi, et ratio intelligendi, et ordo vivendi). Из этих трех положений одно представляется относящимся к физической части философии (ad naturalem), другое — к логической (ad rationalem), третье — к этической (ad moralem partem). Ибо если человек создан так, что благодаря той части, которая имеет в нем превосходство [над остальными], он может достигать того, что все превосходит, т. е. единого, истинного, всеблагого Бога, без Которого не существует никакая природа, не наставляет никакое учение и не приносит пользы никакая практика (nulla natura subsistit, nulla doctrina instruit, nullus usus expedit); то Он Сам должен быть для нас и предметом искания, так как в Нем все для нас прочно (serta sunt omnia), и предметом познания, так как в Нем все для нас истинно (certa sunt omnia), и предметом любви, так как в Нем все для нас правильно (recta sunt omnia)» .

Мы видели, что подобный ход мысли был инициирован св. Амвросием ; однако, только Августин придал ему законченную форму, встроив его в свою «тринитарную онтологию» и согласовав с «тринитарной теологией». Кроме того, для ранней формы тринитарной доктрины Августина характерно использование и некоторых других триад, формирующих его «тринитарную онтологию»:

мера (modus)форма (species)

порядок (ordo)

мера (mensura)число (numerus)порядок (ordo)
мера (mensura)число (numerus)вес (pondus)

Как представляется, все эти триады служат той же самой цели, что и основная триада: esse — species — ordo, — а именно, чтобы показать наличие во внешнем мире различных следствий единой «тройственной Причины» (causa trina), т.е. следов Божественной Троицы (vestigia Trinitatis). При этом речь идет не столько об отражении в творении характерных особенностей Лиц Троицы или внутренних отношений между Ними ad intra, сколько об Их внешнем проявлении ad extra в качестве тройственной причинности тех или иных параметров сотворенных вещей . Однако, как мы увидим далее, помимо «следов Троицы» во внешнем мире Августин вскоре откроет для себя «образ Троицы» (imago Trinitatis) во внутреннем мире — в структуре человеческой души, ее способностях и самосознании. Только открытие Августином «психологической троицы» во «внутреннем человеке» позволит ему понять, каким образом «тринитарная рефлексия непосредственно связана с природой ad intra внутритроичных процессов» в Боге. В этом заключается переход к той зрелой форме тринитарной доктрины Августина, которую мы рассмотрим в следующих параграфах. В целом же, рассмотренная нами ранняя форма тринитарной доктрины Августина, испытавшая на себе сильное влияние неоплатонической метафизики, во многом предопределила дальнейшее развитие его тринитарных взглядов вплоть до трактата «О Троице», и таким образом оказала определяющее влияние на формирование всей последующей западной тринитарной доктрины.

Все материалы в данном разделе не являются готовыми научными работами и носят сугубо ознакомительный характер для студентов Духовных Учебных Заведений. Если вы хотите получить готовую научную работу по богословию, тогда вам нужно заказать ее на моем сайте.
ЗАКАЗАТЬ СОЧИНЕНИЕ ДЛЯ ДУХОВНОЙ АКАДЕМИИ И СЕМИНАРИИ

Заказать сочинение для Духовной Академии и Семинарии

Сайт для заказов сочинений и курсовых работ для студентов Духовных Семинарий, Духовных Академий, Богословских Институтов, Богословских Университетов.

Пишу такие виды работ: контрольные, рефераты, эссе, сочинения, курсовые работы, доклады, проповеди, ответы на экзаменационные вопросы, научные записки. Мой опыт в написании научных работ по православному богословию, поможет вам, успешно пройти обучение в духовном учебном заведении.

Рейтинг 4.95 из 5, Отзывов 929, Голосов 929 - перейти

Контакты

+3 8073 307 54 90